Главная
Публикации
Книги
Статьи
Фотографии
Картины
Биография
Хронограф
Наследие
Репертуар
Дискография
Видеография
Записи
Общение
Форум
Гостевая книга
Благодарности
Ссылки

Юрий Борисов. По направлению к Рихтеру: 1992

XX. "Вид Дельфта"

С тех пор кануло шесть лет. Я получал открытки - с пожеланиями "радоваться своей молодости" и "иметь настроение лучезарно-сверкающее". Но чаще всего - ноты, зашифрованные музыкальные знаки. Как мог, я их разгадывал...

Однажды пришло письмо с указанием явиться на определенную скамейку, в определенное время.

Когда я пришел, Он уже дожидался. К кепке, надвинутой на лоб, добавились черные очки.

О "Декабрьских вечерах", "Альберте Херринге" ничего не говорили. Кроме того, что "был еще молодой мальчик, слишком много фантазии, все шиворот-навыворот, не надо было лезть в бутылку..." Я ничего не отвечал и думал, что тема исчерпана.

- За одно все-таки буду просить прощения. Только за одно... Это все вы на себе тащили, целый год...

- Важно, что состоялся спектакль. Такой "гибрид" из трех режиссеров, очень даже веселый...

И снова - молчание. Теперь на два года.

Неожиданная встреча в Германии, всего на один час. Он ехал через Франкфурт на север, я оставался - искать деньги на свое кино.

- Вы будете снимать? Но для этого надо видеть сны... Очень много... Не забудьте мне показать фильм.

В 1992-ом году - наша последняя встреча. Переписка, посещения концертов - это все другое. А вот тот визит на Грузинскую оказался прощальным.

Он пришел без звонка. В руке - какая-то папочка, наверное - ноты... Постоял в прихожей.

- Хороший дух... Тут как в монастыре...

Сколько прошло лет после "Херринга"? Да, это срок... Для меня он вдвое длиннее.

Самое большое мое "достижение", что часто стал плохо играть. Об этом уже все знают. Все меньше сил. Постепенно остываю... Кто-то сказал, что раньше был гром, громовержец - теперь громоотвод. Но ведь тоже нужная вещь!

Конечно, что часто плохо - это врут. Например, впервые сыграл Моцарта так, что самому понравилось. Совсем не важно, что говорят другие, важно, как ты сам... Так вот, представьте, - Моцарт, а-moll'ная соната! На восемьдесят шестой раз!!! Все - больше играть ее не буду, а то испорчу.

Я поэтому сразу закончил с Шестой Скрябина - все получилось уже на втором концерте. Почувствовал, что лучше не будет... "Джинны" играл только два раза, концерт Шопена - пять. Именно по этой причине. А ведь хотелось еще играть... В Двадцать восьмой сонате Бетховена "пик" прозевал. Это потому, что ее невозможно бросить - она как магнит! Решил, раз это у Бетховена 101-ое сочинение - на 101-ом исполнении с ней и прощусь. Сыграл неплохо, закрыл ноты и перекрестил. Она служила мне пятьдесят пять лет. И я - ей.

Знаете, что получилось в Моцарте? - Финал! Я всегда куда-то летел, как на пожар, и все важное пропускал.

Перед концертом гулял ночью в Сохо. Те места, которые раньше любил, теперь совершенно никак... Как будто не мои. Я смотрел на этих людей, они выкрикивали, завлекали... Им было весело... И мне вдруг захотелось держать перед ними ответ. Я - один, а они все меня судят. Это уже не Лондон, это - чистилище...

Они все "ангелы" - ряженые, пьяные... Замолкают и слушают меня. Вас я тоже в этой толпе видел, правда!

Поначалу - растерянность, не знаю, что сказать. Приходит в голову, что лучше упасть на колени и так замаливать грехи - молча. Они почему-то смеются, мне это неприятно.

Один из "ангелов" приближается ко мне и говорит хрипловатым голосом: "Нам, ангелам, нравится, когда так каются, просят снисхождения... Грехи для того и существуют, чтобы их отпускать!" И тут же вся эта "банда" растворилась, разбежалась по своим злачным местам. А я так и остался - в коленопреклонении.

На следующий день я играл Моцарта. Если они сделали запись, то вы убедитесь, что все было именно так.

Вот, что еще сделал за это время - закончил читать "Пленницу" Пруста. Смерть Бергота несколько театральна... но важна философия!

Бергот вдруг спохватился, что не заметил желтое пятнышко на любимой картине. Поел картошки... (вот это не театрально, это действительно может наступить от картошки. Я ведь ее обожаю - по сей день, особенно деруны. Смерть от переедания картошкой - очень правдоподобно!)... и поспешил на выставку. Там его ждет "Вид Дельфта" Вермеера - он знает его наизусть и боготворит. Но именно сегодня он замечает краешек желтой стены. От этого открытия усиливается головокружение и он, не отрывая глаз от желтизны, падает на диван... Вот тут я опять начинаю верить - он забывает о желтой стене и понимает, что причина головокружения - несварение желудка!

В этой заколдованной картине так много желтого: верхний слой облаков - грязно-грязно желтый; нижний слой - белый, но с желтыми заплатками. Песок не розовый, как утверждает Пруст, а желто-розовый. Крыши залиты солнцем...

Нет, не от желтой стены умер Бергот!

Достает из кармана пиджака открытку с "Видом Дельфта" Вермеера.

Вот... Посмотрите на эти ворота с острыми шпилями, на это окошко под ними. Что это в силуэте осыпавшейся стены? По-моему, иконописный лик... Лик Богоматери, охраняющей город? Это пространство... (обрисовывает ногтем) называется "ковчег", оно бывает в углублении иконы.

Но это не все открытия! Еще блики, отражения в реке... Эффект мерцания - как в этюде Дебюсси. Ужасное название - "Противопоставление звучностей"... Но музыка гениальная! Я, наконец, осилил.

А из этого окна... (снова чертит ногтем) звучит самый настоящий джаз! В двенадцатом этюде я стал джазовым пианистом. Поздравьте меня!

Даже "Этюд Черни" сыграл - тоже "в подаче Дебюсси". Это самый первый этюд. Одна рука рисует, другая звучит. В левой - простая "белая" гамма, в правой - сначала точка, потом еще точка... Потом смесь извести и цемента! Она размазывается по стене и на застывший слой наносятся царапины (исцарапывает всю открытку с "Видом Дельфта"). Такой Куку-Базар. Гениальный этюд - джазово-цирковой!

Помните, как у Бергота? На одной чаше весов вся жизнь, на другой - та желтая стена. Так же и у меня: только вместо стены - эти этюды!!!

У меня для вас есть сюрприз...

Наконец, открывает папочку, а в ней...

Тут все, что я сыграл. Мой репертуар за пятьдесят лет. Это - одна чаша весов. У каждого композитора - страничка или несколько. То, что я еще сыграю, будете фиксировать. Аккуратнейшим образом. Ничего нельзя пропускать!

На странице, посвященной Франку, делается размашистая надпись: "Юре на вечное хранение. С ".

Знаете, какая мечта? Сыграть в Дельфте! На той точке, где стоял художник. Там есть домик. На самом верху установить рояль. Совершенно ясно, что Вермеер писал с верхнего этажа. Играть целые сутки, до тех пор, пока не свалюсь. Тот, кто будет слушать, устроится на песочке, вокруг дома.

В Желязовой-Воле, где родился Шопен, тот же принцип: пианиста не видно, все ходят по саду, развесив уши.

Играть только миниатюры! Я должен смотреть в окно и выбирать, что играть - по расположению солнца, по густоте облаков, по тому, как ложатся световые пятна.

Начинать ночью. Конечно, с "Террасы, посещаемой лунным светом". Несколько интермеццо Брамса (es-moll, e-moll). Последнюю из "Nachtstuecke" Шумана. Это - ночная музыка.

На рассвете лучше всего Шуберта - он наверняка был "жаворонком". Парочку лендлеров и самый длинный "музыкальный момент". К нему - опять Дебюсси, десятый этюд! Это его время!

К заутрене - Баха. Сыграть "Каприччио на отъезд любимого брата", с-moll'ную фантазию.

Если солнце с утра не выйдет, то хорошо а-moll'ное рондо Моцарта. Если такое же состояние, как у Вермеера, - то G-dur'ная багатель Бетховена. Это объективно то настроение - взгляд с другого берега.

Когда солнце в зените - то, скорее всего, Чайковский: Баркарола. Кто-то захочет искупаться.

Пусть оживление вносят Рахманинов (С-dur'ный "музыкальный момент") и Равель ("Игра воды")!

После прокофьевских "мимолетностей" можно на часик вздремнуть. Где-нибудь с четырех до пяти.

Когда начнет вечереть - еще раз Чайковский: "Вечерние грезы" несколько сентиментально для Дельфта, но ведь это же мой Дельфт - не Вермеера!

Не пропустить вечернюю службу! Если утром был Бах, то сейчас Гендель - моя любимая "ария с вариациями" из Третьей сюиты. Гаврилов всегда немножечко ерзал, когда я ее играл.

На вечер много припасено. Ну, "Вечером" Шумана и "Вечерние гармонии" Листа - сам Бог велел. Обязательно два скрябинских танца, ор.73. Надо окунуться в средневековье! Кто сказал, что "Темные огни" - это "пляски на трупах"? Сам Скрябин, наверное. Но это еще не "черная черта". Разрядить надо карнавалом - но не "Венским", а "Бабочками" - там из-за шторок доносятся женские смешки и часы бьют двенадцать!.. Но можно разрядить и "Венским карнавалом".

Шопен - после двенадцати! Демонический, изломанный, мистический, капризный, несимметричный, мужественный, божественный! В довершение - Седьмой этюд из ор.25. Это уже прощание, смерть. После этого ничего не может быть.

Самое трудное - все это выдержать. После каждой пьесы - фотографировать Дельфт! Ведь говорят, что Вермеер пользовался камерой - обскура.

Немного закружилась голова. Кажется, я не ел картошки...

Я бы вас пригласил на такой концерт. Вы приедете? Устроитесь там, на песочке, с термосом. Будете слушать меня, но не видеть!

Скрябин бы сказал: "le reve prend forme..." - сон оформляется!

Предыдущая глава - К оглавлению - Следующая глава


Обновления
Обновления

Идея и разработка: Елена ЛожкинаТимур Исмагилов
Программирование и дизайн: Сергей Константинов
Все права защищены © 2006-2019