Главная
Публикации
Книги
Статьи
Фотографии
Картины
Биография
Хронограф
Наследие
Репертуар
Дискография
Видеография
Записи
Общение
Форум
Гостевая книга
Благодарности
Ссылки

Статьи

Опубликовано: 12.04.2006

Автор: Юрий Башмет

Заголовок: Вокзал мечты, фрагмент из книги (4)

«ДАРЫ ВОЛХВОВ»... ИЛИ «ДЕКАБРЬСКИЕ ВЕЧЕРА»

Рассказ о «моем Рихтере» был бы предательски не­полным, если бы я не включил в книгу специальный сюжет о «Декабрьских вечерах». И не только потому, что по предложению Ирины Александровны Анто­новой и Нины Львовны Дорлиак и с одобрения, ко­нечно, всего Совета музыкальных вечеров я унасле­довал этот фестиваль, принял эстафету от Мастера. Главное — что буквально с того дня, как я вошел в дом Рихтера и Дорлиак, декабрь стал моим люби­мым месяцем в году. Уже много лет я выстраиваю свою гастрольную жизнь так, чтобы декабрь прово­дить в Москве.

За двадцать лет название «Декабрьские вечера» стало в Москве настолько привычным, настолько ве­лика их популярность, что можно было бы не тра­тить лишних слов. И все-таки мне хочется напом­нить одну историю, сославшись на воспоминания Ирины Александровны Антоновой, давшей, быть мо­жет, первый толчок к зарождению этого уникально­го фестиваля.

Летом 1981 года Святослав Теофилович пригла­сил Ирину Александровну посетить концерты орга­низованного им во Франции, в Туре, фестиваля. Она рассказывала, что ее поразило придуманное им дей­ство, и, может быть, более всего — необычность са­мого места проведения его. Можете себе предста­вить средневековый деревянный амбар, построен­ный в XIII столетии в виде концертного зала, с чуд­ной акустикой, которой нисколько не мешали ухаю­щие время от времени совы, обитающие в его конст­рукциях. Тогда же родилась идея проведения музы­кального фестиваля Рихтера в Москве. Но где же? Конечно, в Пушкинском музее!

Фестиваль состоялся в том же году. Рихтер придумал назва­ние «Декабрьские вечера». А Ирине Александровне хотелось — «Дары волхвов» (на Волхонке ведь...). Но Святослав Теофилович сказал: «Нас не поймут. Не то время». Никого не хочу обидеть, но и сегодня, как мне ка­жется, мало тех, кто понял и оценил всю оригиналь­ность замысла Рихтера. Для этого, наверное, дейст­вительно надо обладать как даром видения, так и да­ром слышания.

«Декабрьские вечера» — это не просто концерты в музейных залах, что делают многие. Это специаль­но подготовленные тематические программы, в ос­нове которых поиск созвучий музыки и живописи. Это не сопоставление, а некая полифония и в конеч­ном счете взаимообогащение этих двух видов искус­ства.

Этот принцип получил наиболее удачное вопло­щение на четвертых «Декабрьских вечерах», посвя­щенных музыке XX столетия. Ее представляли шесть композиторов: Стравинский, Прокофьев, Шостако­вич, Барток, Хиндемит и Бриттен. На выставке — книжная графика Матисса, которую сам художник называл «пластическим эквивалентом стиха». Если прибавить к этому вечер европейской поэзии XX столетия и сценические постановки оперы Бритте­на «Поворот винта» и «Истории солдата» Стравин­ского, можно считать, что принцип синтеза был осуществлен полностью.

Ирина Александровна была душой и одновре­менно мотором всего происходящего. Без нее Свя­тослав Теофилович, может быть, и не решился бы от­крыть такой фестиваль. Истории известны попытки соединить различные виды искусств. Скрябин пы­тался выражать свои образы с помощью звука и цвета; Чюрленис искал пути к соединению музыки и живописи.

Святослав Теофилович тоже не просто любил жи­вопись, он, как и Чюрленис, сам писал картины. По­этому вполне логично воплощение его фантазий в этом фестивале. «Декабрьские вечера» уникаль­ны — не только для Москвы и даже для России, но и для всего мира. Я все-таки в течение многих лет гастролирую, участвую практически во всех фести­валях разных стран, но такого не встречал.

Сегодня я, альтист, взвалил на свои плечи неверо­ятно ответственную ношу. И очень тяжелую. Это, ко­нечно, почетно, но я же все равно не могу быть Рих­тером. Рихтер был и есть один. Но для того, чтобы де­ло продолжалось, кто-то же должен... Мне кажется, самое главное, что фестиваль живет! Да, без Рихтера, его никто не заменит, но планка фестиваля ни в коей мере не опустилась. Взять хотя бы двадцатый фести­валь — он был абсолютно звездный. Роберт Холл, Питер Шрайер, Гидон Кремер и, конечно, все те, кто постоянно участвует в фестивале: Наталья Гутман, Квартет Бородина, Виктор Третьяков.

Наследие Рихтера живо. Фестиваль, его дети­ще, — невероятно важная часть музыкальной жизни страны и ее столицы. Зритель приходит в Храм, где с потрясающим вкусом подобраны темы и сочета­ния разных искусств — живопись, музыка, поэзия.

При Рихтере иногда ставили и оперы, но чаще предпочтение отдавалось камерному музицирова­нию. Святослав Теофилович постоянно искал такие камерные формы, чтобы контакт исполнителя и слу­шателей был теснее. Поэтому первый ряд в зале рас­ставлялся полукругом, а некоторая часть публики да­же сидела на сцене.

Я помню, однажды Святослав Теофилович составил программу из произведений разных композито­ров на темы Паганини. И сделал такой немного теат­ральный жест — он обратился в зал: «А кто-нибудь здесь есть, кто мог бы сыграть самого Паганини?» Вышел очень молодой тогда Сережа Стадлер, достал скрипку и исполнил «Каприс» Паганини. А дальше был уже и Шуман, и Лист на эту же тему.

Сегодня я испытываю ностальгию по тем де­кабрьским дням, когда все были живы и весь месяц были поглощены только этой идеей. Мы жили одним только фестивалем. Закрытие его традиционно про­водилось 30 декабря. И я помню, что 31-е вдруг ока­зывался пустым днем, и тут мы с Олегом Каганом вспоминали, что у нас дома нет елки. Тогда ее нелег­ко было достать. Стояли огромные очереди. Как пра­вило, мы все же к семи-восьми часам вечера, уже не знаю, каким чудом, доставали две елки. Однажды это было на путях в километре от Киевского вокзала, в страшном каком-то месте, где ночевали рабочие, приехавшие с Украины... Они, видимо, на каких-то остановках в пути срубали несколько елок и таким образом зарабатывали. На следующий год мы елки еще где-то находили. И так года три-четыре подряд как минимум.

Декабрь всегда воскрешал в памяти школьные го­ды, когда мы к чему-то готовились, когда нас всех объединяла некая идея. Вот так все крутилось вокруг Рихтера, все были вовлечены и увлечены. Теперь это ощущение творческой декабрьской круговерти у ме­ня уже в крови. И я точно знаю: в декабре хочу быть в Москве, на «Декабрьских вечерах».

Конечно, можно очень много и долго вспоми­нать о том, что, собственно, происходило в эти дни. Жизнь! Была жизнь! Другой цвет, другой запах. И по­стоянное ощущение влюбленности. Весь декабрь!


Вернуться к списку статей

Обновления
Обновления

Идея и разработка: Елена ЛожкинаТимур Исмагилов
Программирование и дизайн: Сергей Константинов
Все права защищены © 2006-2017