Главная
Публикации
Книги
Статьи
Фотографии
Картины
Биография
Хронограф
Наследие
Репертуар
Дискография
Видеография
Записи
Общение
Форум
Гостевая книга
Благодарности
Ссылки

Юрий Борисов. По направлению к Рихтеру: 1979-1983

XVI. Я проглотил колокол

Это продолжение начатой прогулки. Только теперь в направлении Новодевичьего.

- Зачем вам кладбище? Туда не пускают без пропуска. Лучше узнайте, в каком кинотеатре идет "Медея" Пазолини.

- Но вы обещали показать могилы Нейгауза, Софроницкого...

- Хорошо, если нет "Медеи", пойдемте на "Бесприданницу".

- И "Бесприданницы" нет. Есть дневной концерт в консерватории. Пианист N играет "Патетическую", "Лунную", "Пасторальную", "Аппассионату".

- Хорошо, тогда лучше на кладбище...

И вот мы у ворот Новодевичьего.. Покупая розы, Святослав Теофилович долго "прикидывал", сколько их потребуется:

- Семь - это мое число! Пусть будет три раза по семь! И еще одну розу...

- Это для кого?

- Как для кого? Для того пианиста!

Вы что-нибудь понимаете в снах? В какой-то момент я их начал запоминать. Представляете, даже открыл Фрейда. Один сон у него мне понравился. Девушка шла через зал и разбила голову о люстру. Люстра низко висела. Толкование такое: у нее скоро выпадут волосы. Я сразу закрыл Фрейда и понял, что все толкования - это только толкования.

У меня сны напрямую связаны с музыкой, которую я играю. За всю жизнь, наверное, запомнил столько же снов, сколько сыграл сочинений. Когда бился над этюдом-картиной Рахманинова, увидел себя, глотающим колокол. У того сна была даже тональность - c-moll.

На концерте все разъяснилось. Я запутался в самом конце этюда, там, где начинается перезвон. С тех пор я редко играю этот этюд в концертах, а сны стараюсь запоминать.

Самый красивый перезвон в Ростове! Там есть легенда про большой колокол, звонивший в миноре. Это угнетало митрополита, ему казалось, что в него вселяются бесы. Тогда он приказал снять колокол и поменять лад на мажорный.

Так ведь и Скрябин. Я специально играю прелюдию ор. 51 № 2 - это его последняя вещь в миноре. Учтите - еще не написана Пятая соната!

(Останавливаемся у скрябинского белого мрамора.)

Памятник хороший, но лучше всего надпись: СКРЯБИН. Без комментариев. Наверное, он уже понял, что его указание: "с небесным сладострастием" тут неисполнимо. Вот на их клавиатуре, небесной...

Там, наконец, можно достичь pianissimo - тишайшее. Чтобы в "Бабочках" шум карнавальной ночи действительно у-га-сал. А "Террасу" можно сыграть так, что французы не скажут: тихо. Я и так грохочу, а ведь надо "presque plus rien", то есть "почти исчезая".

(У памятника Нейгаузу). Этому и учил Генрих Густавович, когда я проходил с ним Тридцать первую сонату. Он показал мне эскиз Иванова "Архангел Гавриил поражает Захария немотою". Adagio - мысль, состояние, которое нужно передать любым способом, только не словами. Я посылаю вам нотную строчку - она вам заменяет слова. Вы получили мою открытку с Равелем?.. "Человек открывает рот от пустоты, от того, что в этот момент его оставляет Бог", - не помню, кто это сказал.

Вам нравится эта крышка? Она означает: жил пианист Нейгауз. Его дом был - рояль. Но ведь Нейгауз был больше, чем пианист. Он вынимал из тебя душу, проводил над ней опыты... а потом возвращал - обогащенную, красивую.

Кому-то роют свежую могилу. Рихтер долго наблюдает, а могильщик напевает свою песню. "Знаете, что он поет? - спрашивает Рихтер. - Вот и я не знаю... Это как в "Гамлете": привычка сделала для него это копание самым простым делом".

Помните, мы с Фишером-Дискау исполняли песню "Тоска могильщика"? Он переходил на такое pianissimo, не снимая с дыхания. Я уже не знал, как утопить звук (напевает Шуберта). "Пробьет мой час и кто же зароет меня?"

Зарыть желающие найдутся... даже с удовольствием. Вот кто потом ходить будет? Знаю - Наташа Журавлева, чуть реже - Олег... А вы снизойдете? Только заклинаю: одну белую розу, длинную. Никаких гладиолусов. Если гладиолусы, то фиолетовые.

И еще вам придется учиться меня вызывать. Вспомните, как Зигфрид вызывал птичку (поет).

Это нетрудно запомнить. Я буду знать, что вы пришли.

(У памятника Фаворскому). Хочется постоять здесь подольше. Я благодарен ему за такого Достоевского, такую Юдину. И памятник замечательный: от него светлеет.

Самое лучшее в памятнике Дягилеву - то, что он на острове. Какая хорошая мысль: "Нет человека, который был бы как остров..." Я недолюбливаю этого писателя, но эпиграф он подобрал самый лучший. Все интермеццо Брамса рассыпаны как маленькие острова. Санторин - самый красивый, хотя ведь он - кратер! Там каждое утро солнечное затмение и черный песок... Это и-moll'ное интермеццо. Маленький Миконос чем-то похож на Венецию и такой же опасный. Это - е-moll'ное интермеццо. Уже светает, но все только расходятся спать...

Знаете, что рассказывал Александр Георгиевич Габричевский? У греков было принято в гробницы запечатывать лампы. Уже изобрели вечное топливо, и лампа могла гореть несколько веков. Все верили, что усопшие как-нибудь да ей воспользуются. Теперь вам понятно, почему я вожусь со своей лампой?

(У плиты Софроницкого). Здравствуй, Владимир Владимирович!.. Кому-то незадолго до смерти он признался, что больше всего гордится Восьмой сонатой. Самая недоступная, самая мистическая... Полночное солнце! Там есть такое Presto - один его лучик вдруг касается земли... Это правда, что когда Гаврилов играл Восьмую сонату Скрябина, то гасил в Большом зале свет? Хорошо написано у Пруста: "Не нужно никакого света! Пусть играет "Лунную сонату" в темноте, и тогда луна будет освещать ему клавиши!"

Полночное солнце... Это могли только Скрябин и Софроницкий! Интересно, как они между собой сейчас общаются? Так, как написал Мусоргский - "с мертвыми на мертвом языке..."? Давайте послушаем. Вы что-нибудь слышите? Я - ничего. У меня ощущение, что там - пустота. Там никого нет. Они - везде, но только не здесь.

Я Ветхому Завету больше доверяю, чем Новому. Наверное, потому что весь прочитал... и он мне часто снился. Про Авраама и Исаака был очень похожий сон... Знаете, что не только у Бриттена есть музыка на этот сюжет? Но и у Стравинского... Тут что-то заложено, какая-то важная тайна. Уже одно то, что Сарра родила Исаака, когда Аврааму было сто лет...

Пошел моросящий дождь и Рихтер ему обрадовался. Отказался от зонта. Начал напевать что-то знакомое.

"Drei Knaebchen, jung, schoen..." Помните, какая там фактура? Мелкого, грибного дождя... Вот к моцартовской могиле не подойти. Стоит в Вене памятник - но это же так ... символически... Наверное, это лучше всего - чтобы вообще никаких следов.

Сейчас бы хорошо какую-нибудь закусочную. У вас есть деньги? Если повернуть на Плющиху, там что-то вроде рюмочной. После кладбища всегда хочется...

Знаете, что больше всего убивает? Mania grandioso и... отрубленные головы. Я этого не понимаю. Это только на наших кладбищах.

Удобно в Японии. В любом питейном заведении можно допить недопитое. Мы бы сейчас заплатили за бутылку, а выпили только сто граммов. Остальное хранится до следующего раза. Под фамилией Рихтер или фамилией Борисов. На специальной полочке.

В Японии в нескольких местах я завел свои емкости Они меня всегда дожидаются... Но многие японцы к ним так не притронутся - оставляют для внуков. Им важно, чтоб внуки узнали, как звали их дедушек.

Предыдущая глава - К оглавлению - Следующая глава


Обновления
Обновления

Идея и разработка: Елена ЛожкинаТимур Исмагилов
Программирование и дизайн: Сергей Константинов
Все права защищены © 2006-2019